Арсен находился за рулем почти сутки. Эта поездка отличалась от остальных. Та же семейная машина. Выехали, как обычно, всем составом, оставив дома лишь родителей и двухлетнюю Марину. Даже верный пёс крыжовник отправился с ними в путь-дорогу. И тем не менее, Арсена не покидало еле уловимое сомнение в том, что сейчас всё по-другому. Он знал, кто он, узнавал своих близких, без навигатора отлично помнил дорогу в сторону Москвы, но восприятие всего происходящего больше напоминало или сон, или инверсированный театр, и его роль была скорее не участника, а зрителя.  
   Вместе с ними в салоне находилась попутчица. Красивая стильная женщина, из разряда тех, кому палец в рот не клади. Проблема заключалась в том, что, как ни пытался вспомнить, когда она к ним присоединилась, у него ничего не получалось. Видимо, сказалось продолжительное отсутствие сна, наложенное на переутомление от дальней дороги, где он был единственным водителем. Жена, к сожалению, водить машину не умела. А у пассажирки уточнить этот вопрос Арсен так и не попытался. Он вообще с ней не общался, и это при том, что даже по меркам Грузии он считался крайне общительным и дружелюбным. Он не помнил, куда попутчица направляется, и даже в этом вопросе, по неизвестной никому причине, не задавал лишних вопросов. Единственное, что он знал, и даже скорее не знал, а осознавал на уровне подсознания, так это то, что женщина в его машине была ему дорога настолько, что он ради неё готов был убить любого. В далёкие времена, когда он только начинал ухаживать за своей будущей невестой Нино, чувства, наполняющие его сущность, были такие же яркие и бесконтрольные, как сейчас, но уже по отношению к другой женщине.  
  Трасса была однообразной. Машины встречались редко, и в основном движущиеся во встречном направлении. Между населёнными пунктами, на долгие километры, за окнами поля сменялись лесами, и обратно перетекая в новые поля. В отличие от бурной молодости, обзаведясь тремя детьми, Арсен предпочитал ездить медленно и уравновешенно, что, хоть и было безопасней, затягивало поездки и утомляло сильнее, чем при больших скоростях.
  - Дорогая, налей мне ещё кофе. - попросил он Нино, которая во всех их поездках проявляла себя как отличнейший штурман и секретарь по всем вопросам. Нино достала термос, открутила крышку и залила в него кофейные остатки.
  - Надо будет пополнить запасы в ближайшем месте. - порекомендовала она, протягивая мужу тонизирующий остывающий напиток. 
  - Да, конечно. К тому же, пора уже поразмяться немного. Спина затекла. - ответил он, принимая кружку с кофе, с благодарностью кивнув жене за помощь. 
  - Да, папа, когда уже остановка? Я в туалет хочу. - присоединился к дискуссии старший сын. 
  - Я могу остановиться в любом месте. Выйдешь из машины, сделаешь своё дело, и поедем дальше. 
   Вместо ответа сын горделиво отвернулся и уставился в окно. Терпеть, конечно, было всё сложнее, но в свои 12 лет он считал себя вполне взрослым и ответственным, и потому позволить себе, чтобы из-за его нетерпеливости всем пришлось останавливаться и ждать его, он не мог. К тому же эта странная незнакомка, когда заходила в машину, улыбнулась ему, чем вызвала в голове подростка кучу версий и фантазий, в которых она увидела в нём не ребенка, а стойкого и гордого мужчину, и потому остановка для облегчения его мочевого пузыря казалась более чем унизительной и недопустимой. 
  - Отар, я к тебе обращаюсь. - не отставал отец. 
  - Я потерплю. Всё в порядке, спасибо. - ответил Отар, в надежде, что отец поймёт его и просто забудет о его неуместном вопросе. 
  - Тито, ты как? - поинтересовался Арсен у младшего сына. 
  - Я тоже потерплю. Всё хорошо, папа. - бодро ответил ему семилетний Тито, которого родители баловали больше всех остальных. В том числе и собака, сопровождающая их во всех поездках, уже больше двух лет, была подарена именно ему, за какие-то домашние заслуги. 
  - Ну тогда едем до ближайшей заправки. - подвел итог опросу и взглянул на красивую пассажирку через зеркало заднего вида. Она сидела на заднем сиденье, головой облокотившись на дверь. В ногах у неё примостился Крыжовник и тоже дремал. Паршивец, к своим так никогда не тянется, как к посторонним. Долго смотреть на спящих пассажиров, особенно после суток без сна за рулём, не самое мудрое решение, в то же время, наблюдать за спящей женщиной в машине вызывало эстетическое удовольствие. 
  - Посмотри, у тебя ещё и бензин заканчивается. - сказала Нино, отвлекая его от изображения в зеркале заднего вида.