Артемий проснулся в своей кровати весь мокрый от пота. Так происходило каждый раз после подобных сновидений. Такие испытания сильно его выматывали, и времени на то, чтобы полноценно прийти в себя, уходило всё больше и больше с каждым новым разом. Для начала требовалось вспомнить, кто он такой и где находится. Осознаться в реальном мире. Далее — принятие того факта, что события, происходящие с ним несколько минут назад, являются частью сна, который благополучно закончился. После этого в голове составляется точный план действий на то, чтобы окончательно прийти в себя и приступить к делам. На всё это уходит не менее пятнадцати, а иногда и двадцати минут, в течение которых он продолжает лежать в своей кровати и почти не двигается, будто у него сонный паралич. Этот раз не был исключением, и первыми пунктами в его списке дел он отметил ополаскивание холодной водой и крепкую чашку кофе. Понимание прямой связи между этими задачами и выходом из подавленного состояния Артемий, толкало его к действиям, и подобно барону Мюнхгаузену, усилием воли вытащил себя из кровати и побрёл в ванную комнату. Включив холодную воду, принялся ополаскивать своё лицо и протирать глаза, чтобы как можно быстрее прийти в себя, но остаточный эффект всё еще не отпускал. Артемий посмотрел на своё отражение в зеркале и признал в нём своего двойника. Но вот ванная комната в отражении отсутствовала. По ту сторону зеркала на Артемия смотрел человек, находящийся где-то в пустыне. Вокруг почти ничего не было, кроме бесконечного песка со всех сторон горизонта. Артемий громко выдохнул, выключил воду и направился в сторону кухни. 
  Путь был неблизкий, ведь дом, в котором он проводил каждое лето, был больше похож на замок, ну или как минимум на богатый особняк. Длинный коридор с развешенными по стенам картинами чем-то походил на музейную выставку. В картинах он не разбирался, купил их вместе с домом и узнавать их стоимость или их авторов не собирался, предпочитая представлять, что они невероятно дорогие. Все последние годы своей жизни он то и дело приобретал имущество, подчёркивающее его богатство и власть, тем самым, возможно, компенсируя их полное отсутствие в детстве. Но иногда от такой роскоши хотелось волком выть. Как, например, сейчас, когда сильнейшим образом раскалывалась голова, а спуск по винтовой лестнице с третьего этажа отдавал звоном в ушах при каждом шаге.  
  Спустившись в зал, он ненадолго прислонился к стенке, чтобы унять неприятное головокружение и подкатывающую тошноту. Слава богу, в такие сны погружался он не так часто, хотя, с другой стороны, будь они чаще, возможно, уже выработалась привычка. Но, несмотря на негативные побочки, он понимал, что важность их велика. Хотя сколько ни пытался анализировать увиденное, особо с места сдвинуться не получалось. Сейчас прошло еще слишком мало времени после пробуждения, и воспоминания скорее причиняли тупую боль в голове, поэтому лучшим решением в нынешней ситуации оставалось продолжить маршрут до кухни. 
  Взяв себя в руки, он оттолкнулся от стены и зашёл в первый зал с огромным круглым столом в самом центре. До кухни оставалось пройти этот зал, потом преодолеть помещение, изначально спроектированное, судя по всему, для прислуги, в котором когда-то раскладывали заготовленную еду по подносам и выносили в зал, откуда забирали грязную посуду и складировали их на бэке. Кроме посуды, подносов и выкатных столиков в этом помещении ничего не было, и из него можно было выйти на саму кухню и в небольшую туалетную комнату с двумя раковинами. И хотя он уже находился почти на финишной прямой, внимание привлекла бутылка Henri Jayer Cros Parantoux, и изначальный маршрут был резко и бесповоротно изменён. Сосуд был открыт ещё несколько дней назад. Попробовав его в дождливый вечер, Артемий хотел почувствовать себя истинным вельможей, но, не успев распробовать вкус, был отвлечён телефонным звонком, после которого убежал на важную, как ему тогда казалось, встречу. Вернувшись через пару дней, он планировал вылить остатки вина и выкинуть бутылку, но по привычке, тянущейся еще с самого детства, благополучно забыл и оставил её до лучших времен. Но в отличие от относительно далёкого детства сейчас он мог позволить себе услуги клининговой компании, которыми он пользовался по мере накопления разбросанных вещей и мусора для приведения дома в полный порядок. 
  Радуясь тому, что вино на столе не дожило до прихода ближайших уборщиц, он схватил бутылку и жадно стал пить содержимое прямо из её горла в надежде, что обязательно станет легче. Но, к сожалению, стало ещё хуже, ведь раскалывающаяся голова и тошнота не являлись симптомами похмелья. Причины его симптомов вообще сложно было понять. Обычно сновидения легко получалось контролировать, и он получал от них удовольствие, не говоря уже о пользе. Но не такие, как сегодня. Подобные сновидения больше напоминали собой клиническую смерть, пробуждение от которой можно было назвать болезненной победой. Выпитое вино оказалось явно неуместным в такой ситуации и понеслось обратно прямо на пол. 
  Собрав все силы в кулак, Артемий всё-таки добрался до кухни и закинул в микроволновку остатки вчерашней пиццы с мыслями о том, как же хорошо, что в этом замке есть микроволновка и все эти плиты, которыми он никогда не пользовался, просто стоят как украшение дома. «Нужно обязательно нанять прислугу», — в очередной раз подумал он, пока вчерашний полуфабрикат, как грампластинка, крутился внутри светящейся микроволновой печи. 
  После завтрака его маршрут лёг до кабинета, который находился не менее чем через шесть помещений, но нужно было попасть туда как можно скорее, пока воспоминания недавнего сна ещё более-менее разборчивы. Добравшись до кабинета, он взял карандаш и чистые листы и принялся рисовать на них самые важные детали, благо рисовать он умел, как профессиональный художник, при этом никогда не обучаясь этому тонкому ремеслу. Он не думал и не планировал, что именно будет рисовать, наоборот, полностью расслаблял свой разум и давал волю своей руке. Всё происходило автоматически, как будто рисовал не он, а невидимые ангелы направляли его кистью. Увлекшись с головой этой задачей, он и не заметил, как прошли негативные последствия его неприятного пробуждения.
  Завершив последний штрих, он с радостью отметил, что полностью пришёл в себя, все дискомфортные ощущения будто рукой сняло. Взяв в руки рисунок, он подошел к доске, которая напоминала те самые доски, которые так любят показывать в разных американских фильмах про работу полицейских. Какие-то записи, фотографии, пометки, рисунки... Между ними натянуты нити разных цветов, а также дорисованы фломастером какие-то мысли, чтобы не забыть. Место для свежего рисунка долго искать не пришлось. Прямо под изображением литейного моста уже располагались четыре рисунка схожей тематики. Между ними и изображением какого-то черного зловещего пятна как раз было подходящее место. Приколов булавкой рисунок, Артемий отошёл на пару шагов и в очередной раз задумался, рассматривая доску с очередным добавленным пазлом. Он ощущал какую-то связь, невидимой нитью объединяющую всё, что было сейчас перед его глазами, но общий смысл от него каждый раз ускользал. Теперь было бы не лишним выяснить, что это за девушка, голова которой, как поплавок, наполовину показываясь из импровизированных полупесочных волн, смотрит на него мёртвым взглядом с картинки на фоне уплывающего вдаль корабля.