Денису стало интересно. Впервые кто-то из его спутников рассказал, что запомнил его до перехода. Сколько их уже было? Двадцать? Тридцать? В какой-то момент он перестал считать. Но ни разу никто не вспоминал ничего подобного. Значит ли это что-нибудь? Быть может, это наконец его последний спутник, и эта пустыня — его последняя цель?
  — Ты помнишь, что было дальше? После клуба? — Денис увлекался беседой всё больше. Сама тема вызывала интерес, к тому же идти по пустыне в полной тишине медленно но верно, сводило с ума.
  — Частично. Мы, как всегда, пошли искать приключения, и, как всегда, их нашли. Правда, на этот раз каких-то хреновых.
  — Ты помнишь, что произошло на улице? Около магазина?
  — Да. Там была шпана. Человек пять примерно. Мы пошли к ним пробить по нашей любимой схеме.
  — Что за схема? — перебил Денис и тут же пожалел об этом, в очередной раз удостоенный тяжёлым взглядом Анатолия, который хоть и не мог никак навредить Денису физически, но в мыслях Толян уже пинал труп своего надоедливого друга. Да и пусть смотрит, как хочет. То, что он может вспомнить, куда важнее и интереснее.
  Анатолий сплюнул под ноги, ещё сильнее нахмурился и отвернулся от Дениса и вроде бы даже ускорил шаг. Но тем не менее продолжил описывать воспоминания той ночи.
  — Схема простая. Мы спрашивали, где находится клуб «Жаба», это упоротое место мало кто знает, и мы обычно получали первый негативный ответ. После них шли другие, и чем больше было негативных ответов, тем проще было завести на драку. Но те парни, они тупо нам стали объяснять, как добраться до сраного клуба. Причем делали это вежливо и объяснялись с нами не как уличные, а как какие-нибудь офисные крысы. Мы с Лёликом смотрели друг на друга и не понимали, что происходит. Как в такой ситуации можно спровоцировать конфликт? Один из этих парней, рассказывая дорогу, давал советы, какими дорожками нам лучше всего идти, чтобы обойти большие лужи и не наткнуться на патрули, но я их уже не слушал. Из ночного магазина к ним выходили их друзья. Двое, потом ещё трое, потом ещё двое. Я хрен знает, сколько их еще было внутри магазина, но у меня в голове пролетела только одна решающая мысль. Или мы ждем, когда они все выйдут, и хз, как мы вдвоём будем драться против такой толпы, потому что хз, сколько их там еще в магазине торчало. Или вырубим тех, кто на улице, а потом остальных будем принимать прямо в дверях.
  Логика Анатолия находилась в противоположной вселенной от логики Дениса, и понять мотивы Анатолия было тем более невозможно, но, видя габариты своего проводника и зная, чем закончилась та ночь, Денис даже не подумал сомневаться в его словах. Я повернулся к Лёлику и сказал ему одну фразу: «Они гонят». Лёлик понял сигнал и мотнул головой. Я не стал дожидаться, пока выйдет ещё хоть кто-нибудь, и втащил нашему путеводителю головой прямо в челюсть. Лёлик тоже кого-то схватил за грудки и кувырнул его через бедро. Я ногой ударил ещё одного типа в живот, и мне прилетело чем-то тяжёлым по голове. Дальше помню смутно, я бы сказал, что ничего не помню, руки, ноги, крики. Больше ничего. 
  — Но как ты подошел ко мне, помнишь?
  — Да, но это уже было в этой жизни.
  - Ты называешь это жизнью?
  - Я не знаю, что это и как это называть. Может, ты мне подскажешь?
  - К сожалению, я тоже. - Денис на некоторое время задумался. Что действительно можно назвать жизнью? Он прочитал массу литературы на эту тему, изучал разные религии и труды философов. И, казалось бы, с тем багажом знаний и опыта, которым обладал Денис, он смог бы дать ответ на этот вопрос как никто другой, но на самом деле ощущал, что для него, как ни для кого другого, вопрос жизни и смерти является самой большой загадкой. Кто-то предпочитает думать, что человек умирает каждый раз, когда засыпает, и просыпается уже другой человек с памятью недавно умершего. Другие верят в реинкарнацию. Кто-то вообще верит в то, что это всё один коллективный сон, а жизнь наша происходит на том месте, которое мы привыкли называть сном. Все версии казались в чём-то правдоподобными, но как дела обстоят на самом деле, Денис не знал. Чем больше он размышлял на эти темы, тем страшнее ему становилось, и он чаще всего пытался просто плыть по течению. Так же, как в ту ночь в Питере. В полутрущобных улицах этого культурного города, где днём экскурсоводы водят за собою толпы туристов и рассказывают им истории и легенды этого замечательного города, а ночью на тех же улицах можно было расстаться как со своими деньгами и здоровьем, так в некоторых случаях даже с жизнью. Сам бы он ни за что не отправился на такую рискованную прогулку. Тем более ночью и тем более в Купчино. Но Лиза повела его туда, и у него не осталось иного выхода, кроме как последовать за ней, не задавая лишних вопросов.