В отличие от большинства знакомых ему людей, Алан имел привычку соблюдать все правила дорожного движения, и потому пристёгивался каждый раз, садясь в автомобиль, независимо от того, на водительском сиденье он располагался или же на пассажирском. Исключения были, но крайне редки. И это был как раз тот случай исключения, когда, сев за руль, он молниеносно повернул ключ в замке зажигания и дал по газам. Сердце билось так, будто пыталось пробить грудную клетку и вырваться наружу, пот стекал с него, ничуть не уступая состоянию, когда он находился в парилке. Всю дорогу до дома Ирины он молчал, так как боялся нагрубить. Она ведь дала ему слово, что не выйдет. И была на волосок от смерти. И ведь это он ей поверил и отвез туда, и не углядел. Что было бы, если бы он не обернулся вовремя? Но он ведь ничего не сделал. Её спас неизвестный стрелок. Кто это был? И зачем он стрелял? Спасти девушку от разъяренного быка? Все эти мысли крутились в его голове, не выпуская из цепких лап стресса, в которые он попал по своей же вине. Больше всего он ненавидел себя, но так сильно сейчас хотелось высказать всё Ирине не в самой спокойной манере и дружеской форме. 
   Наконец они приехали к её подъезду. Алан продолжал молча смотреть перед собой, пытаясь успокоиться. Ирина хорошо понимала, что чуть не произошло и с чем связано состояние её друга, и благоразумно молчала всю дорогу. Но, понимая, что пора прощаться, всё-таки сказала нужные, по её мнению, слова:
  - Алан, извини. Я не должна была выходить из машины и не должна была вообще напрашиваться с тобой. Я понимаю свою вину и не хочу сейчас тратить твоё время на выслушивание моих извинений. Я сейчас пойду домой, а ты вернёшься обратно к своей работе и, надеюсь, потом мы с тобой всё это обсудим, хорошо?
   Её слова подействовали на Алана как противоядие после укуса змеи. Он всё еще находился в состоянии стресса, но, услышав её голос, под впечатлением от её рассудительности, ему будто стало легче дышать. Он даже захотел обнять её, прижать к себе и сказать спокойным голосом на ушко, что всё в порядке. Он не злится, ничего страшного. Но вовремя удержался от этого порыва, ведь она действительно нарушила данное ему слово, чем подвергла свою жизнь опасности. Он обязан относиться к таким поступкам серьёзно и в воспитательных целях отверг эту идею, а вместо неё сухо ответил:
  - Хорошо. Потом поговорим. Не выходи сегодня никуда, на всякий случай. И отцу передай, пусть тоже дома посидит, если возможно. 
  - Да, хорошо, я понимаю. Передам обязательно. До встречи. - с этими словами она вышла из машины, и Алан поехал обратно разгребать последствия халатности деликатовского сторожа. 
   Приехав к воротам завода, он не обнаружил никаких свободно пасущихся животных. Не осталось ни полицейских, ни даже зевак. Будто ничего и не было. Выяснив обстановку, он поехал в участок, где с нетерпением ожидали виновника всего того бардака и решил переговорить с дежурным, который, как всегда, знал больше всех остальных. Тем более, что он как раз общался с начальником отдела, Палычем, по кличке Потапыч.
  - Никаких ЧП не произошло? Я про коров имею в виду - спросил у них Алан.
  - Да понятно, что про них. Не, всё спокойно. Загнали всех обратно в стойла, - ответил дежурный Сослан.
  - Там стрелок был. Что с ним?
  - Да, слышал про стрелка. Как я понял, он быка отпугнул. Но его никто не видел. Никто не понял, кто стрелял. Не до этого было, видимо.
  - Значит, он ушел?
  - Да, скорее всего. Я знаю только, что это не из наших. Может, ЧОП деликатовский. Видимо, в воздух стрелял.