- Да я просто не понимаю, что он от меня хотел.
  - Никто не понимает. Он и сам, наверное, не особо. Его зовут Милон. Тут все давно уже привыкли к нему, никто не вникает, что он там несет. 
  - Милон - это кличка что ли?
  - Нет, вроде бы имя. Кличка - Дырявый.
  - Но как он вообще на исследования попал? Он же очевидно, что под чем-то.
  - Навряд ли. Он всегда такой. У него сейчас, скорее всего, просто ломка. Но он упарывается чем-то, что анализы не показывают. Обычные наркотики его уже не берут. И под чем он постоянно бродит, никто не знает. Возможно, он просто по жизни такой.
  - Да уж. Жесть, одним словом. 
  - Тут он еще не глючит, как в кино. - вмешался в разговор ещё один сосед.
  - В каком кино? 
  - Ну, на съемочной площадке. - уточнил длинноволосый доброволец в чёрной футболке с логотипом некогда популярной группы «Алиса».
  - Он ещё и в кино работает? - удивился Сергей.
  - Ага. В массовке снимается. Но в отличие от клиник, где он, по ходу, врачей знает хорошо, в кино он не сильно задерживается.
  - Ясно. И как же его там глючит? - заинтересовался Сергей.
  - Ну, например, снимали несколько лет назад фильм или сериал «Собор». Снимали в Ленобласти, и туда нагнали массовку. Человек сорок примерно должны были в лохмотьях в цепях идти строем по лесу. Типа арестантов. Ну и туда Милон поехал. Вызвался он, значит, среди добровольцев, босиком идти, а не в лаптях. Ну, для достоверности там таких дурачков набирали, что бы в кадре босые были. Снимали то восемнадцатый век. И когда пришёл на грим, снял свои туфли на каблуках, а там у него на ногах все ногти накрашены. Ну, типа маникюра этого бабского.
  - Педикюра. - поправил рассказчика его друг.
  - Что? 
  - Ну, маникюр на ногах так называется.
  - А, ну да. В общем, отпедикюренный был он по полной. Причём цвет какой-то был ядовитый. До тошноты. Ну ему гример и говорит, мол, ты свихнулся что ли? Восемнадцатый век снимаем. Пришел босой заключённый с крашеными когтями. А он ей отвечает, мол, что такого? Он по городу всегда так ходит. В общем, дали ему лак для ногтей, убедили, что надо смыть. Он смыл, его загримировали, и он пошёл на площадку. Точнее, на тропинку в лесу, где снимали эту колонну из каторжников в лохмотьях. И каждый раз там между кадрами, когда всем разрешали отдыхать, он ложился на землю. В том числе и прямо в лужи. А когда съёмочный день закончился, и уже реально стемнело, и всех отправили в костюмерку сдавать лохмотья и переодеваться в своё, этот тип отправился в противоположную от лагеря сторону и ушёл куда-то в лес. Поначалу про него забыли все. Костюма одного не досчитались, но решили, что кто-то украл. Массовку отправили по домам, и продолжали снимать ночные кадры у костра. Вдруг позвонили военные. У них база недалеко от площадки была. Километрах в пяти примерно, если через лес напрямую идти. Ну а по дороге - километров двадцать. Этот заблудившийся по азимуту к ним припёрся, вылез из леса и давай ломиться со своими безумными глазами. А там как раз у кого-то из офицеров день рождения отмечали. В общем, его на пьяную голову чуть не расстреляли. Хорошо, начали разбираться, и кто-то вспомнил, что рядом съемки проходят. В общем, доставили его на военном автомобиле и сдали на базу. 
  - Да уж. Стрёмный чел. - прокомментировал Сергей.
  - На этом не всё. - продолжил рассказчик. - Его привезли на просвет, ближе к часу ночи, а там метро уже было закрыто, и всем заказывали такси. По принципу, чтобы в каждое из заказанного автомобиля садились люди примерно с одного района. И пока распределяли, спохватились, а его нет. Исчез куда-то посреди ночи на пустынной улице. Отправились его искать. А он за ларьком каким-то забился, сидит, трясётся весь. Палку какую-то держит в руках. Вывели его оттуда к метрополитену, назначили мне как раз следить за ним, чтобы не пропал больше никуда, пока в такси не сядет. Ну и идем мы, разговариваем с ним, следим, чтобы не пропал никуда, а четверо из нашей компании загружаются в приехавшее за ними такси. Мы попрощались и дальше идём. А этот тип к ним возвращается, открывает заднюю дверь у автомобиля, который уже собирался отъезжать, залезает в него, и садится там кому-то на коленки. В общем, мы там единственное не могли понять, как он в таком состоянии вообще изначально добрался до съёмок. Потом только узнали, что его волнами шарахает.