Всю свою сознательную жизнь Николай воспитывал в себе расчётливость и скрупулёзно подготавливал каждый свой более-менее серьёзный шаг. В детстве сколотил банду из одногодок, которые, несмотря на свои не великие физические данные и полное отсутствие боевого опыта, смогли зарекомендовать себя как неприкосновенные и уважаемые на районе. Их родная территория, на которой их считали королями, называлась «Треугольник». Кто так назвал - неизвестно, микрорайон так называли еще до их появления. Но причина названия была очевидна и обуславливалась географической формой, отличающейся от соседних прямоугольных микрорайонов. Соседями у них были Монте-Карло, Листопад и Бермуды. Происхождения этих названий тоже никто не знал, но в каждом из них по началу были свои банды, свои короли района, с которыми приходилось иметь дело. Безопасно пройти в любую сторону никто из Треугольника не мог. Каждый раз был риск наткнуться на толпу местных и отхватить от толпы, и казалось бы, что наиболее слабый по своему составу район заслуженно должен был закрепиться именно за Треугольником, но Николай вовремя смекнул, что кроме территориальных войн есть ещё и музыкальные. Рэперы дрались с панками, Алисаманы с Киноманами. Рейверов били все, в то время как скины били всех подряд. Быстро определив, в какой банде преобладают какие музыкальные фанаты, Николай, благоразумно не относящийся ни к одному из молодёжных направлений, умело распространил информацию о том, где кого искать. Так довольно быстро на панков стали производить облавы в Монте-Карло, в Листопаде мстили скинам, а по Бермудам по подвалам и парадным прятались от недоброжелателей мастера уличных речитативов. И пока соседские банды расхлёбывали неизвестно откуда накатившие проблемы, в Треугольнике организовали две площадки для спарринга, на которые всё чаще и чаще приезжали бойцы, чтобы посоревноваться с достойными соперниками. Сначала эти мероприятия носили любительский характер и под негодование более взрослого поколения порой даже прекращались до чьей-либо победы. Но со временем местные привыкли к этим боям и не то чтобы побаивались вмешиваться, скорее просто не считали оправданным, так как кроме самих спарринг-партнеров всё больше и больше разрасталась толпа зрителей, таких же бойцов. Все спарринги не доходили до тяжелых травм и заканчивались традиционно дружескими рукопожатиями. Никто не пил и не матерился. За порядком следил сначала Николай, потом и сами бойцы. Некоторые вступали в банду Николая, несмотря на то, что сами жили в другом микрорайоне, и со временем парни из Треугольника стали неприкосновенны во всём районе. Не прошло и двух лет, как треугольник из самого слабого, стал центровым микрорайоном, и на ребят из банды Николая перестали нападать даже толпой.
  Перелистнуть страницу дворовой безмятежной жизни Николаю пришлось в восемнадцать лет, когда годного по здоровью его направили служить на границу с Чечнёй. Вообще, по Кавказу пришлось покататься достаточно. И по горам покарабкаться с гранатомётом наперевес в Южной Осетии, и по заминированным дорогам покататься в районе дагестанских высот, но по-настоящему выживать Николай научился, побывав на Чеченской войне. Повидать приходилось всякое, но всякий раз он подстраивался под ситуацию и принимал наиболее верные решения, порой чудом оставаясь живым. Однажды он отправился к местным боевикам в одиночку на переговоры. Отправился без оружия и вернулся с двумя живыми сослуживцами, которых отпустили из плена. Он никому так и не рассказал, как у него это вышло, но кто-то обвинил его в предательстве, а кто-то, кто знал лучше, в остром стратегическом уме, но тем не менее дембельнулся он хоть и с орденами, но без офицерских погон.