Дворовые разборки ему были уже не интересны, хотя он однозначно был рад узнать о том, что родной треугольник не растерял свой авторитет и спарринги всё еще популярны. Он даже несколько раз принял участие в созданном когда-то бойцовском уличном клубе в роли бойца, но он хорошо понимал, что сильно вырос из этого. Перед Николаем, как и перед большинством ветеранов, стоял выбор. В менты или в бандиты. Всё остальное было непонятно и не имело никакого смысла. При этом друзья детства примерно в равной степени разошлись и на одну, и на другую сторону. Окончательное решение пришло через пару-тройку месяцев после дембеля. Он потихоньку стал сколачивать новую банду из бывших, а потом уже и даже из действующих ментов. Сам он этой бандой не управлял, но всегда находился близ их лидеров. Часть этих ребят разбойничали и беспредельничали, кто как умел, но исключительно по необходимости, о которой знала только верхушка банды. Любая импровизация вырубалась на корню, демонстративно и крайне жестоко. По сути, они выполняли заказные подставы-провокации, которые другие ребята, из действующих ментов, разматывали, сажая при этом не провокаторов, а тех, кто мешал жить и развиваться либо самой группировке, либо спонсорам, щедро оплачивающим их труды. Со временем у них даже что-то вроде прайса появилось, кого и за что нужно посадить. И по понятным причинам такая банда далеко не всем была по душе, и в один прекрасный день почти все её члены либо оказались на том свете, либо на этом, но не в том месте, где хотели бы находиться. Особо прозорливые ушли на дно. В их числе был и сам Николай, который изначально, создавая всю эту банду, хорошо понимал, какая её ждёт судьба в конечном итоге, но, работая с ней, он аккуратно избавился от малоприятных конкурентов, держащих спортивные клубы на районе. Его целью не было распустить их полностью, он лишь убирал тех, кто эти клубы создавал и держал. Взамен подтягивал к руководству клубов своих друзей с треугольника. Тех, кто не просто приезжал спаринговаться, но и обладал нужными для Николая качествами. Большей частью это было одно комьюнити, многие из них знали друг друга, и многие узнавали предысторию про их предшественников, но никто не мог напрямую свести это к самому Николаю, и уж тем более никто не знал о банде ментов, которая появилась неизвестно откуда, вспыхнула и пропала восвояси. 
   Всё шло просто замечательно. Николай окучивал местных коммерсов, район держал без каких-либо проблем, и можно было бы запросто сказать, что жизнь удалась. Но произошло то, что предугадать было никак нельзя. Пропал его единственный младший брат. Поиски не давали никаких результатов. Не помогали ни деньги, ни связи, а их было полным-полно. Николай забросил всё, стал как одержимый. Мало ел и спал, стал часто выпивать, а иногда даже скатывался до наркотиков. В бреду иногда видел брата в толпе, но каждый раз ошибочно, и даже когда вся семья и друзья смирились, мысленно его похоронив, Николай продолжал поиски, придумывая всё новые варианты, куда он мог деться. 
  Как-то раз, вломившись в проститутошную, где, по одной из наводок, управленцы баловались похищением молоденьких девушек и мальчиков, и устроив там на пьяную разгоряченную голову перестрелку, он в итоге оказался связанным в сыром подвале в одном из домиков где-то на станции Комарово. Поначалу его хотели ликвидировать, но, наведя справки, решили не рисковать и привели его в чувство. Как ни парадоксально, но окончательное решение о его судьбе принял Амир, родом из Чечни и воевавший на другой стороне в те же годы, что и Николай. Именно он поговорил в подвале с глазу на глаз, поклявшись в том, что не по адресу он пришел в поисках своего брата. При этом дал очередную наводку на организацию, занимающуюся контрабандой человеческих органов. Амир знал про Николая, как тот спас от смерти его родную сестру и племянника, и, искупая свой долг, дал рекомендацию, как можно было бы выйти на эту организацию. И хотя войти в неё было не так-то и просто, у Николая появилась цель и новый план, включающий в себя абсолютно новую жизнь, разрыв отношений со всеми родственниками и друзьями, что бы обезопасить близких ему людей от проблем, в которые скорее всего пришлось бы погрузиться Николаю. Организация существовала, ему это было известно и раньше. Но вот что бы добраться до неё времени ушло очень много. Он продолжал отрабатывать и другие варианты, но каждый раз заходил лишь в тупики. И чем чаще он осознавал, что в очередной раз версия не оправдалась, тем больше склонялся к тому, что его могли похитить именно охотники за органами. Через пару лет после переезда из родительского дома, проживая в  коммуналке, в приморском районе, и всё сильнее спиваясь и сходя с ума, Николай устроился работать сторожем на Смоленское кладбище, где впервые судьба свела его не просто со слухами об этой организации, но и рекомендацию к ним попасть. Полноценной уверенности в том, что это именно та самая организация у него не было, но рискнуть всё таки он решил. Он знал что платят там отлично, но за лишние разговоры сливают жестоко. Знал что им требуются те, кто готов к самой чёрной работе, а работая на кладбище, он успел зарекомендовать себя как тот кто держит язык за зубами, и хладнокровно выполняет любые противозаконные задачи. 
   В скором времени, Николаю позвонили. Общение было недолгим, и Николая пригласили на стажировку. Он понимал, на что идет, и понимал, что пока не испачкает руки в крови по самые уши, ему не дадут приблизиться к тем, кто управляет этой ОПГ. Договориться с совестью получалось, только разъяснив ей, что будущие жертвы, которым предстоит умереть от его рук, в любом случае от такой судьбы не убежали бы, но, пройдя через этот путь, он сможет изничтожить раз и навсегда тех, кто управляет этой структурой. Он делал это ради своего братишки, а также всех тех, кому еще предстояло погибнуть когда-то в будущем. И хоть он и не был уверен до конца, причастны ли они к его пропаже или нет, но в своей цели оставался непреклонен вплоть до первого своего дела. 
   Первой же жертвой был подросток, который был ещё даже младше его брата в момент пропажи. Николай был готов на сделку с совестью и готов был к чему угодно, но не к такому. С одной стороны, он был готов идти до конца, ведь цель оправдывает средства, с другой, он прочувствовал всё гипотетическое горе, которое обрушится на семью этого пацана, он понимал это, потому что сам прожил подобное, и относился он к нему как к своему брату, а брата второй раз никак не мог потерять.