- У меня на левой руке только одно место есть, но туда уже много кололи, и врачи говорили, что вена уже устала. Рекомендовали её поменьше беспокоить. - сообщил ей Сергей, протягивая левую руку. 
  - Ну и всё. Вот вена есть. Сюда и ткнём. Давай иглу. - обратилась старшая к младшей. 
   Вышел из кабинета Сергей не в самом лучшем настроении. Левая рука пронзительно ныла, будто нерв был поврежден, подобно иностранному, сервис явно отличался от московского, но, как говорится, беда не приходит одна. В коридоре озвучили, что в ближайшие пять часов все добровольцы будут сидеть в коридоре, без возможности посещения палат, где находились кровати и личные вещи. Коридор являл собой холодное, пропахшее подгорелой картошкой пространство, с частично обваливающейся краской и практически полным отсутствием розеток. Пока еще палаты не позапирали на ключ, Сергей направился за пилотом с ноутбуком и грубым колючим одеялом, напоминающим ему о далёком времени из восьмидесятых, когда такие же одеяла были в моде в государственных заведениях. 
   Внутри палаты уже никого не было. Остальные добровольцы или уже успели заблаговременно забрать свои вещи в коридор, или вообще не планировали это делать. На кровати сидел лишь тот самый панк с тремором из коридора и нервно озирался по сторонам. Не обращая на него внимания, Сергей начал собирать свои вещи. 
  - Я положил на стол. - вдруг произнёс наркоман. 
  - Простите, что? - не понял Сергей, но догадался, что тот обращается или сам к себе, или к нему, так как других людей в палате не наблюдалось. 
  - Я вещи положил на стол. - повторил наркоман, резко вскочил с кровати и принялся ходить вдоль неё взад-вперёд. 
  - Какие вещи? Не понимаю. 
  - Ты идиот что ли совсем? Мои вещи. - гневно отреагировал наркоман и пошёл из палаты, громко цокая каблуками. 
  - На какой стол Вы их положили? Зачем? 
   Куда более логичным было бы оттолкнуться от того, что человек находится в контакте с кем-то воображаемым, потому часть диалога остаётся неизвестной тем, кто находится исключительно в одной реальности, но ведь он мог адресовать эту информацию и Сергею. И возможно, что это было что-то важное. 
  - Да ты глухой что ли, б..дь, или тупой? - не выдержал наркоман. - Я же тебе только что сказал. Я свои вещи положил на стол. Что тут непонятного? 
  - Так, прекратите, пожалуйста, хамить и материться. При чём здесь ваши вещи? - спросил его Сергей, выходя за ним из палаты. Наркоман резко остановился и прыгнул назад, пихнув Сергея в бок. 
  - Ты нарываешься что ли? Мои вещи хочешь спи..ить? Я тебе сейчас морду отгрызу. - панк уставился на Сергея в упор своими затуманенными глазами. 
  - Никто ничего не хочет брать. Успокойтесь, пожалуйста. Вы сами заявили о своих вещах. Потом начали хамить, материться, толкаться. С Вами всё вообще в порядке? 
   Сергей понимал, что в измененном состоянии наркоманы человеческую речь трактуют тоже изменено, но языком торчков он не обладал, и потому продолжал общаться так, как привык, как воспитали. 
  - Ладно, я пойду, но мы этот вопрос ещё не решили. - ответил ему наркоман начиная отходить, пятясь задом, и корчить странные рожицы, махая перед ней рукой. 
  - Да уж. Ну и местечко. - в сердцах произнёс Сергей. 
  - Не обращай на него внимания. - посоветовал доброволец со скамейки напротив. Внешне он казался вполне интеллигентным. Высокорослый коротко стриженный добрячок со следами от очков на переносице и на висках вызывал лишь расположение и к себе и к разговору.